Матушка Еликонида жива
Вот на это.


Да, Елоховский собор пока что жив, хотя, конечно, он уже не тот. Мне в подростковые годы никаких Нарний не надо было: у меня был Елоховский собор. Помпезные службы со включенными люстрами, ревущим архидиаконом Стефаном и итальянским хором уже тогда были мне неблизки. Взрослым я приходил в собор только на ранние или в будни, а до того, прогуливая школу - по будням ближе к полудню, когда расходились прихожане, выключался свет и начиналась уборка. Я еще не был крещен, но знал и о Казанской иконе, и о святителе Алексие, и ходил в собор к ним - и сказочный мир, в который я входил, давал ощущение, как я сейчас понимаю, живой благодати. Особо благодатный дух этого места объясняется тем, что в годы войны этот храм, по Божией воле, стал главным храмом России, храмом, в который приходили десятки тысяч действительно страдавших, действительно веривших людей, приходили как в последнее пристанище и возносили там свои настоящие - не то что нынче - молитвы.

А сейчас Елоховский собор стал как бы антитезой Храму Христа Спасителя. В Елоховском соборе еще живо прошлое, в ХХС прошлого нет совсем и почти нет настоящего, зато здорово проглядывает будущее, нерадостное будущее. Священники Елоховского собора, матушки (при Патриархе Пимене он стал вполне себе женским монастырьком во главе с матушкой Олимпиадой), прихожане, действительно, как говорили в старину, "ранешние". И сейчас если кто желает попасть в московский храм начала 80-х, добро пожаловать в Елоховский. Сохраняется неплохая традиция богослужебной практики новопоставленных священников именно в этом храме; хорошо, что начинают они свое служение в прошлом, а не в будущем. Во многих общинах эту традицию очень не любят. А зря. Остаешься один вечером в огромном алтаре, вдоль стен как часовые стоят высокие сосуды с миром, в запрестольном помещении шебуршится суровая алтарница-ризничная, матушка Мария. Больше никого. Может, я очень впечатлительный человек, но я представлял себе те плотные толпы - иначе не скажешь - прихожан, многие в военной форме, которые наполняли собор в 40-е годы, и мне казалось, что они сейчас рядом. Будто прикасаешься великой и страшной истории Отечества военного и послевоенного времени, Отечества, первопрестольным храмом которого был этот собор. Здесь митрополит Сергий говорил о начавшейся войне, здесь Патриарх Алексий, митр. Николай говорили проповеди о победах русского оружия и великом вожде нашего победоносного воинства. Здесь в страшные мартовские дни 1953 года плачущие священники служили панихиды о почившем отце народов. До сих пор еще живы не только иконы и стены, видевшие это, но и люди. Лишь несколько лет назад скончалась в Малоярославецком монастыре матушка Капитолина, у которой вообще не было советского паспорта, что не помешало ей полжизни протрудиться в соборе. При странных обстоятельствах - видимо, из-за несчастной комнаты в коммуналке по соседству - погибла чудная маленькая матушка, схимонахиня Мария из Благовещенского придела, а матушка Еликонида из Никольского, слава Богу, жива-здорова. Теперь она схимонахиня Алексия, и, несмотря на свои 93 года, все так же хлопочет. Батюшка Николай Воробьев, действительно, был образцом "ранешнего" русского батюшки. Вечная ему память! Да и сам о. Матфей Стаднюк, казавшийся когда-то ужасно огромным и даже коварным начальником, сейчас - а я видел его на Рождество - больше всего походит на одряхлевшего деда-мороза. Поражаешься его мужеству, с которым он буквально на последнем издыхании служит. Вообще, надо бы написать книгу о трех протопресвитерах: о сталинском протопресвитере Колчицком, о протопресвитере оттепели Боровом и о последнем протопресвитере, о. Матфее. Между прочим, во времена суэцких конфликтов он находился в Египте, а потом, в разгар холодной войны - в САСШ. Думаю, что неслучайно. Рассказывает он об этом (как и другие достойные люди, которых Родина посылала в далекие края) только маленькие смешные подробности: например, как он заблудился в пустыне, молился и наткнулся на верблюдов. Очень больно, что уйдет о.Матфей, что будет сделан ремонт в формате ХХС, пропадут чудные кабинетики-корридорчики под крышей трапезной, замечательный сталинский балкон, на который вел специальный лифт, пропадет бьющийся еще дух великой истории...

Так непременно сделают (дай Бог, чтобы это случилось позже, а не раньше), и сделают сознательно. Помню строгое достоинство Патриарха Пимена, даже его свиты. Помню сотни ведер с розами на его похоронах. Совсем новым духом повеяло с прибытием Ленинградского митрополита Алексия, ставшего Патриархом. Хотя первое время даже к нему можно было запросто подойти после службы, к алтарному крыльцу, где его ждал одинокий ЗИЛ. Стиль изменился. Помню в начале 1990-х молодые иподиаконы поджидали у выхода из алтаря, старшего делить облаченческие чаевые: как на стрелку. Помню, что появившееся вслед за Алексием из Петербурга компания напрочь полоумных баб ввела обычай выкладывать путь Патриарху роскошными цветами. И это в начале 90-х, в эпоху страшной нищеты! При Пимене цветы ставили в вазы. Одну из этих тёток, тогда еще не имевших крыши в Москве, я приютил в ночь проводов из Москвы мощей преподобного Серафима, поэтому компания мне и запомнилась. Всю ночь дама рассказывала о видениях, об ангелах, которые сообщили ей, что ближе к старости она родит ребенка, который станет великим святым. Только уложил ее, как раздались страшные вопли: ангелы пришли. Все это было бы смешно, но сейчас она староста одного из знаменитых храмов, считается влиятельным человеком и вовсю пророчит.

Новые времена! Те питерские полоумные дамы с пачками денег на живые дорожки настолько резко контрастировали с елоховскими матушками, смиренными, суровыми, как бы задержавшимися случайно гостями из "ранешней" русской жизни, насколько и нынешние времена печально отличаются от времен еще 20-летней давности.